Останусь.

Этот ад мы придумали вдвоем.
Я чертила скоростной марафон, ты подыскивал выносливых спортсменов, и что самое удивительное – каждый раз находил все успешней и успешней. Они выигрывали состязания, время, от времени разрывая копьями то, что я любила называть чувствами. Я с радостью (или тоской?) искала точки соприкосновения с куклами, ты – с очаровательной (такой невыносимой для меня) улыбкой ублажал их. Я ненавидела твои взгляды на жизнь, ты же, не видел во мне ничего, кроме сильного соперника, которому ни при каких условиях нельзя уступить. Я давала волю слезам, от боли, от ненужных воспоминаний, ты – удивленно пожимал плечами, видя при встрече мое опухшее лицо. Я никогда не рассказывала о причинах, ты, явно беспокоясь, не задавал лишних вопросов. Я клялась себе, что эта бессонная ночь последняя, ты – снова спутывал мои планы, и что забавней всего, даже не каялся в этом. Тогда приходилось сжимать руки в кулаки. До белизны.
Я заново придумывала интересные правила игры, ты с удовольствием под них подстраивался, лишь иногда вставляя фразы возражений. Я никогда не боялась проиграть, но всегда делала ставки, ты – подкалывал, не осознавая, что делаешь удивительно больно. Я старалась не делать поспешных, необдуманных поступков, о которых могла бы пожалеть, ты же, просто не дал уйти. Я смотрела куда угодно: в пол, в потолок, на стены, цвет которых был безобразно зеленым, ты – время от времени подымал мой подбородок, заставляя сердце биться быстрее. Я ненавидела цвет твоих глаз, всего лишь потому, что в каждом другом, искала подобный оттенок и не могла найти, ты, каждый раз заглядывал так глубоко в душу, так и не понимая самого главного. Я слушала пламенный поток слов, ты – жестикулируя, решил изменить правила игры, почему-то не называя причины. Я не боялась спросить, ты… нерешительно молчал.
Время хотело убежать, оставив нас наедине с мыслями, бесконечно поедающими разум, но я не позволила. Крепко, держа за руку, мне приходилось шептать слова отчаянья и, бесполезно покачав головой, ты начал речь. Слова шли робко, медленно, словно в замедленной киносъемке какого-то ужастика, но, как и раньше, я не зажмурилась и не закрыла лицо руками. Я осталась стоять на месте, с убийственным спокойствием и страшным желанием заткнуть тебе рот, ты же – сказал фразы, которые отбойным молотком завершили работу, которую ты усердно проделывал год за годом.
Ты снова разбил мое сердце, я – позволила это сделать, и, окунувшись в твои правила, создавала себе же иллюзию контроля действий. Ты, собственно говоря, ничего не сделал, как и тогда, я же, в захлеб ловила каждый твой жест, надеясь, что очередной вздох болезненного вируса будет не так заметен.
Вирус?
Именно так.
Ты был вирусом, который залез так глубоко, что никакой Касперский был не в состоянии помочь. Впрочем… Никто не мог. Я сама вырыла яму, в которую незамедлительно опустилась, наслаждаясь взмахами твоих предательских ресниц. Я старалась затаить дыхание, когда ты находился рядом… Зачем? Мне казалось, что так мы станем чуточку ближе. Но… Вирус, оказался злокачественным, отдаленно напоминая последнюю стадию опухоли мозга. Именно его.
Я надеялась, что твои слова окажутся блефом или очередным розыгрышем, ты – неумолимо смотрел мне в глаза, отчего разум не поддавался эмоциям. Я продолжала молиться, даже когда ты улыбнулся, задав единственный вопрос, расставивший все по местам. Ты женишься.
Это все-таки, правда.
Я не помнила, как добралась до дома, и добралась ли вообще, чувствуя внутри странную пустоту и живую необходимость чего-то неординарного. Я никогда не любила спиртное, но, ты сам когда-то сказал – на время помогает забыться… Только… Ты тогда не сказал, от чего пытался.
А я не заметила.
Открыл карты сегодня, именно после моих слов.
Да, я все-таки сказала.
Твое молчание убивало итак погибший воздух, в битве, разраженной нашими волнами. Взгляд был опущен, чего давно при мне не наблюдалось (не любил показывать истинные эмоции?), и разочарование вперемешку с кровавыми бойнями кусков моего сердца застыли, когда ты поднял голову.
Голос звучал холодно. Беспрекословно.
Ты был влюблен, я же, заметив странное поведение, просто потешалась над тобой. Ты был влюблен, я – черной завистью завидовала ей, зная, каким милым и добрым ты есть на самом деле. Ты был влюблен… Я, даже не подозревала, что в меня.
Слезы не лились.
Жестокие слова наносили порезы, которые обязательно когда-нибудь заживут, если намазать их каплей любви и новой надежды.
Любви?
Я рассмеялась тебе в лицо, невероятно громко крича о том, какую же ненависть испытываю. Ко всем: к ней, к тебе, к себе... Я молотила кулаками по твоей груди, вкладывая в каждый удар боль и чувство предательства, за прошлое… За каждый прожитый в хамелеоновской манере день, за каждое потерянное слово, за каждый пропущенный звонок и чертов мелоринг – «Останусь».
Это ведь я любила эту песню… Ты же… Просто подстроился.
И вот сейчас, наблюдая за красивой молодой парочкой, тискающей друг друга в углу ночного клуба, я допивала непонятно какой по счету коктейль.
Нет.
Я не хотела убиться спиртным, но мысли создали в голове путаницу, и в отчаянье, мне пришлось обхватить голову руками. Слезы…
Наверное минут пять назад они прекратили истерить, хотя… Нет, они начали по новой.
Безусловно, я не пойду на твою свадьбу, чтобы не разрушать спокойствие и не терзать итак расшатанный оголенный нерв.
Мне больно.
Невыносимо больно…
И все же, этот ад – мы придумали вдвоем.