– Цветы на лугу голубые, – пробормотал он дрожащим от непролитых слез голосом. – А у реки – белые. А по арке в саду вьются красные розы.
Подняв руку Александры, он потерся о нее щекой.
– И я заметил не только это. Полянка у беседки, там, где стоит плита с моим именем… в точности похожа на ту, где мы когда то фехтовали прутиками. И, дорогая, мне необходимо сказать еще кое что. Я люблю тебя, Александра.
Слезы все таки хлынули из глаз, не давая говорить.
– Я люблю тебя, – измученным шепотом выдохнул он, – и если ты умрешь, никогда этого не узнаешь.
Гнев и отчаяние вытеснили тоску, и Джордан, сжав ее руки, перешел от молений к угрозам:
– Александра, не смей покидать меня! Иначе я вышвырну Пенроуза на улицу на следующий же день, клянусь! И без рекомендаций! И без жалованья тоже, ты слышишь? А Филберт последует за ним! Я снова сделаю Элизабет Грейнджфилд своей любовницей, мало того, отдам ей твое обручальное кольцо! Она всю жизнь мечтала быть герцогиней Хоторн…
Минуты превращались в часы, однако Джордан не умолкал, переходя от просьб к ругательствам, и, когда надежда стала угасать, унизился до лести:
– Подумай о моей бессмертной душе, дорогая. Она черна, как адская смола, и без тебя я ни за что не исправлюсь и постепенно вернусь к старым привычкам, и дьявол придет за мной в конце жизни.
Он выжидал, прислушиваясь, наблюдая, стискивая холодную руку жены, словно пытаясь влить в нее свою силу, и внезапно решимость и надежда, побуждавшие его неустанно говорить с Алекс, развеялись в прах. Удушливое отчаяние сжало сердце Джордана. Он прижался щекой к щеке Александры. Широкие плечи содрогались от рыданий.
– О, Алекс, – всхлипывал он, укачивая ее на руках, как ребенка, – разве я смогу жить без тебя? Возьми меня с собой. Я хочу уйти вместе…
... - Либо вы совершенно ненаблюдательны, милорд, либо плохо видите.
В полном недоумении Стивен осторожно сказал:
- Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.
- Мои волосы, - с убитым видом произнесла она, ткнув пальчиком в то, что скрывалось под полотенцем.
Видимо, даже после наложения швов из раны продолжала сочиться кровь, и волосы от нее потемнели, подумал Стивен.
- Это смоется, - заверил он ее.
- О, не думаю, - многозначительно произнесла она. - Я уже пробовала.
- Не понимаю...
- Я вовсе не шатенка... - пояснила она, сорвав с головы полотенце и с отвращением поймав одну прядку. - Взгляните! Я рыжая.
В голосе ее звучало отчаяние, зато Стивен буквально онемел, не в силах оторвать взгляд от роскошной огненной копны сверкающих волос, низвергшихся каскадом на ее плечи, грудь и спину. Девушка выпустила прядку, которую держала, и она заструилась между ее пальцами, как расплавленное золото.
- Иисусе!.. - выдохнул он.
- Александра, - не допускающим возражений тоном осведомился он, - тебе помочь раздеться?
- Нет, - испуганно пролепетала девушка, - я... я уже готова.
- В таком случае перестань прятаться и выходи.
- Не могу! Француженка, модистка вашей бабушки, - просто сумасшедшая! Во всем, что она сшила, - огромные дыры!
- Дыры? - в замешательстве переспросил Джордан. - Что еще за дыры?
Александра нерешительно выступила из-за ширмы, и при виде ее раскрасневшегося негодующего лица Джордан невольно взглянул на смелый глубокий вырез переливающейся атласной сорочки.
- Эта сорочка, - объявила она, обвиняющим жестом указывая на полуобнаженную грудь, - с дырой едва ли не до талии. В голубой - квадратная дыра, чуть не до половины спины. Ну а желтая хуже всех! Одна дыра на спине, другая - спереди, а сбоку разрез до колена! Французам, - мрачно добавила она, - вообще не следует давать в руки ножниц!
Стивен снова поцеловал ее в губы, ощутив ее тепло. Он закрыл глаза и попытался выразить ей свои чувства, сказать, что ничего подобного никогда не испытывал… Но у него хватило сил лишь произнести:
— Что я без тебя?..
Она поняла. Стивен это знал, потому что она сжала его руку и, повернувшись, поцеловала ее.
-О чем ты думаешь? - спросила она.
-Я думаю, какой я умный, что с первых минут догадался, какое ты сокровище.
- Элизабет, - нежно сказал Ян, и в его голосе прозвучала абсолютная убежденность, - вы здесь потому, что мы оба уже наполовину влюблены друг в друга.
- Чт-т-т-ооо? - ахнула она.
- А если вам необходимо знать, кто я такой, то ответить на это очень просто. - Торнтон погладил ее бледную щеку и положил руку ей на затылок. - Я тот человек, за которого вы выйдете замуж, - спокойно объяснил он.
- О Боже!
- Сейчас уже слишком поздно молиться.
- Вы... вы, должно быть, сошли с ума, - дрожащим голосом сказала Элизабет.
- Вы в точности угадали мои мысли, - прошептал он и прижался губами к ее лбу, придержав за руки, чтобы предотвратить попытку сопротивления. - Вы не входили в мои планы, мисс Кэмерон.
- О, пожалуйста, - беспомощно взмолилась Элизабет, - не делайте этого со мной. Я ничего в этом не понимаю, не знаю, чего вы хотите.
- Я хочу вас. - Он взял ее за подбородок и приподнял его, заставив поглядеть ему прямо в глаза. - А вы хотите меня.
Элизабет задрожала всем телом, когда увидела, что он наклоняет к ней голову и его губы приближаются к ее губам. Отчаянно ища способ предотвратить казавшийся уже неизбежным поцелуй, она попыталась образумить его цитатой из нравоучительных лекций Люсинды.
- Самое большее, что может испытывать благородная английская девушка, это привязанность. Благородные английские девушки никогда не влюбляются.
Его теплые губы были уже совсем близко.
- Я шотландец, - хрипло пробормотал Ян. - С нами это случается, - и закрыл ей рот поцелуем.
Она справилась, ей удалось вести себя с Ником с должным вежливым безразличием. Никаких обвинений и упреков по поводу того, что он не позвонил. «Он, должно быть, удивился моему спокойствию», — удовлетворенно подумала Лорен, поднося к губам свой бокал.
Она услышала, как открывается стеклянная дверь, и приготовилась расстаться с так необходимым ей сейчас одиночеством. Это Джим наконец освободился от своих собеседников.
— Ну что, как это у меня получилось?
— Очень хорошо, — услышала она ленивый и насмешливый голос Ника. — Ты почти убедила меня в том, что я невидим.
У Лорен так затряслись руки, что она чуть не выронила бокал. Она медленно повернулась, стараясь собрать вместе обрывки мыслей, вертевшихся в голове. Лорен напомнила себе, что она должна быть безразличной и вежливой, как будто то, что между ними произошло, значило для нее не больше, чем для него. Она заставила себя взглянуть прямо ему в лицо.
— Очень милая вечеринка, — проговорила она.
— Ты скучала обо мне?
Лорен удивленно распахнула глаза:
— Я была слишком занята.
Ник, облокотившись на перила, молча изучал ее. Его взгляд скользнул по ее роскошным волосам, пряди которых падали на обнаженные плечи.
— Итак, — он изобразил недоверие, — ты совсем обо мне не скучала?
— Я была занята, — повторила Лорен и, не выдержав, зло добавила:
— И почему я должна была скучать? Ты не единственный мужчина в штате Мичиган.
Его темные брови поднялись в насмешливом удивлении.
— Ты хочешь сказать, что после того как ты попробовала секс со мной, тебе это понравилось и ты решила расширить свой… э э э… свой любовный опыт?
Боже мой! Ему совершенно безразлично, спала она с другими мужчинами или нет.
— Теперь ты можешь сравнить, лучше я или хуже других? Как по твоему? — поддразнил Ник.
— Какой то ребяческий вопрос, — презрительно ответила Лорен.
— Ты права. Пойдем.
Одним глотком опустошив свой бокал, он поставил его на перила и схватил ее за руку. Их пальцы сплелись, и Лорен настолько опьянела от его прикосновения, что ничего не могла сказать, пока они не обошли ресторан и не остановились перед низенькой дверью.
Когда он протянул руку, чтобы открыть ее, Лорен пришла в себя и отступила назад.
— Ник, я должна задать тебе один вопрос. Пожалуйста, ответь честно.
— Договорились.
— После того как мы расстались в Харбо Спринг, ты когда нибудь собирался снова встретиться со мной, я имею в виду не как с секретаршей твоей компании?
Снисходительно посмотрев на нее, Ник ответил:
— Нет.
Она все еще приходила в себя после его ясного, недвусмысленного ответа, когда он открыл дверь.
— Куда мы идем?
— Ко мне или к тебе, это не имеет значения.
— Почему? — спросила она с болезненной настойчивостью.
— Для умной девочки это довольно глупый вопрос.
Тут Лорен взорвалась:
— Ты — невероятно самонадеянный, эгоистичный… — Она остановилась перевести дух и твердо сказала:
— Я не занимаюсь случайным сексом и, более того, не выношу тех, кто им занимается, — тебя я тебе подобных!
— По моему, четыре недели назад я нравился тебе несколько больше, — холодно заметил Ник. Ее щеки загорелись, а глаза потемнели от гнева.
— Четыре недели назад я думала, что ты особенный, неповторимый! Четыре недели назад я не знала, что ты распущенный миллионер — плейбой, который меняет женщин как перчатки! Особенно я в тебе ненавижу твою циничную способность использовать людей в своих целях и одновременно презирать! Ты жестокий и эгоистичный. И если бы я тогда знала, кто ты на самом деле, то не провела бы с тобой ни одной минуты!
Поедая глазами стоящую перед ним юную красоту, еще более соблазнительную в своем гневе, Ник спросил опасно мягким голосом:
— И теперь, когда ты знаешь, что я собой представляю, ты не хочешь иметь со мной ничего общего? Я прав?
— Абсолютно, — прошептала Лорен. — И я… Одним решительным движением он притянул ее к себе и зажал ей рот свирепым, чувственным поцелуем. Как только Ник прикоснулся к ней, все тело Лорен ожило, стремясь вновь ощутить его сильную мужскую плоть. Обвив руками его шею, она изогнулась, прижавшись к его бедрам. Ник глухо застонал, и поцелуй стал еще более жадным и в то же время нежным.
— Это какое то безумие, — пробормотал он, продолжая страстно целовать ее. — Кто угодно может выйти и увидеть нас.
Затем его губы исчезли. Он отпустил ее, и Лорен в изнеможении прислонилась к перилам.
— Ты идешь? — спросил он. Она покачала головой:
— Нет, я же сказала тебе…
— Избавь меня от нотаций, — холодно оборвал ее Ник. — Для них найди какого нибудь дурачка, такого же наивного, как и ты. Будете возиться с ним в темноте, как желторотые школьники. Ты же этого хочешь?
Боль от глубокой раны возникает не сразу, а через несколько мгновений, сначала Лорен почувствовала только ярость.
— Подожди, — выговорила она, когда он уже вошел внутрь зала. — У твоей подруги или любовницы, в общем, кем бы ни приходилась тебе твоя Эрика, у нее серьги моей матери. Я оставила их в ее кровати, в ее доме, с ее любовником. Тебя я полностью предоставляю ей. Но серьги я хочу получить обратно.
Боль постепенно начала просачиваться, становясь просто нестерпимой, пока ее голос не задрожал.
— Я хочу обратно эти серьги…
Немає коментарів:
Дописати коментар